(no subject)

Да, я посмотрела «The King's Speech» и теперь мне ужасно хочется «поговорить», но не "об этом". И, поскольку, здесь, некоторым образом, мой броневичок – терпите!
В любой истории, даже и из Истории, каждый выбирает свой ракурс – кому важны правильные аксельбанты, а кому-то банты, кому-то интересна любовь, а кому - почему Диоклетиан не выращивал морковь, а сосредоточился на капусте – кислые почвы, мм?
Мне же всегда любопытна детективно-психологическая составляющая, то есть – неужели как-то так всё и было? Как правило, в лучшем случае это самое «всё» было не совсем так, а чаще всего – да совсем не так, просто рассказчику интереснее рассказывать именно эту версию.
Вот и в истории о принце, отрекшемся от трона ради любви, живые люди по пояс забиваются в романтику. И застывают. Пойдем, поколупаем бетон?
Итак, вкратце. Самая распространенная версия, цитирую - «не красивая, избиваемая первым мужем – алкоголиком, американка становится той, ради которой от престола отрекается Король!».
Для полноты картины нужно ещё добавить, что в некоторых источниках к характеристикам «американки» добавляются «сорокалетняя» и «незаконнорожденная», а король аттестуется, как «застенчивый и нервный», « мальчик, которому в детстве не хватало материнской заботы и ласки» и «респектабельный плейбой».
В общем, принц Дэвид – страдающий герой, а его пассия – сплошное недоразумение . Что он в ней нашел? Хамоватая, плоскогрудая, амбициозная, расчетливая, но владеющая тайными китайскими любовными практиками выскочка.

Collapse )

(no subject)

- Это что? - сказала Рысь, вваливаясь в уютную тигрриную нору и выжимая хвост прямо на чистенький домотканый коврик - Это что? Я тебя спрашиваю!
- "Это осень, мой друг" - процитировал Тигрр, стараясь не смотреть, как Рысь вытирает кисточки на ушах его купальным халатом.
- Ага, а до этого было "Это лето! Столько солнца, столько света!"
- Было, - согласился Тигрр - это когда ты хотела выщипать всю шерсть от затылка до пимпочки.
Рысь фыркнула
- Не помню такого. Не помню! Ты лучше скажи, что нас ждет дальше?
- Ну, будет зима.
- Будет зима? - завопила Рысь - Ты уверен?
- Да, я уверен - ответил Тигрр, поправляя пенсне. Не то чтобы у него ухудшилось зрение, но ему казалось, что в такую погоду нужно сидеть в кресле, под пледом и , поправляя пенсне, читать какую-нибудь толстую и несомненно старинную книгу.
- Зима - Рысь заметалась из угла в угол, оставляя по всюду мокрые и, честно говоря, грязноватые отпечатки небрежно вытертых лап - зима уже была. Я помню! У меня тогда кисточки на ушах к твоей двери примерзли!И ты обещал, что придет весна.
- Так она и пришла, помнишь?
- Ещё бы! "Журчат ручьи, кричат грачи".
- А зачем ты полезла в ручей, выдрав у грача хвостовое перо?
- Потому и полезла, - буркнула Рысь - где ещё от этих скандалистов скроешься? Но ты это - не отвиливай!
- Не увиливай - Тигрр поправил одновременно Рысь и пенсне.
- Смотррреть на меня! Отвечать на вопррросы! - завопила Рысь - Теперь только так и будет? Эти вот осень-зима- весна- лето?
- Так это же всегда было - резонно заметил Тигрр.
- Почему я не помню?
- Ну...помнишь мы в кораблики играли? И твой уплыл дальше моего.
- Помню - довольно потянулась Рысь.
- Так вот это была весна.
- Да?!?!?
- А помнишь землянику ели?
- Ага - облизнулась Рысь.
- Так это было лето. И когда ежей с горки катали - лето, и ночью на звездопад смотрели - лето и в песочнице, когда ты норки строила - тоже лето.
- А осень?
- Ну, вот я сейчас тебе чаю смородинового налью, яблочное повидло достану...
- Ага, - сказала Рысь, поудобней устраиваясь в кресле и закутываясь в плед, который Тигрр скинул с могучих плеч, чтобы встать и заварить чаю - припоминаю. Уже бывало такое. Так значит это - осень. Хо-ро-шо. Ну, а зима? Зима где была?
Тигрр вздохнул
- Ну, зимой ты, конечно, дрыхнешь, в основном...
- Не правда!!!
- Ладно, не правда, дрыхнешь ты всегда, но зимой существенно больше.
Рысь надулась, но тут Тигрр поставил перед ней мисочку с яблочным повидлом и пришлось отвлечься - не удобно в надутый рот ложку просовывать.
- Значит у меня зимы нет? - сказала Рысь, через секунду, вылизывая подушечки лап - Только когда нос приморожу? Или ушки?
- Ну, вот когда ты у медведя мёд таскаешь это что?
- Зима - обрадовалась Рысь - Он только зимой спит беспробудно! И зачем ему мёд, если он всё равно лапу сосёт? А мёд он застаиваться не должен! Мёд он, чтобы его есть, а не чтобы хранить!И вообще нечего столько спать, когда на дворе снег и сугробы , и снежки, и санки, и помпоны на шапках, и ёлка с шариками, и...
- Вот видишь, ты про зиму сама вспомнила!
- Точно! Ура! - Рысь задумалась. Ещё раз просительно облизала мисочку, получила ещё одну порцию янтарного повидла, а потом робко спросила - Слущай, Тигрр, а ты вот уверен, что вот оно всё будет? Ну там - осень-зима-весна-лето?
- Будет - уверенно сказал Тигрр, авторитетно поправляя пенсне - Осень она вот прямо сейчас. Точно.
- Здорово - сказала Рысь, поуютней устраиваясь в тигррином кресле под тигриным теплым пледом - Это - осень - довольно промурлыкала она.

(no subject)

Мы все для кого-то коты и кошки со смешной фамилией Шрёдингер, мы немножко живы и мертвы немножко, потому что такой вот задуман эксперимент. И кто-то искренне верит, но боится поднять крышку над коробкой, лукошком или,черт подери, ведром. Тяжело быть запертой "как бы живой" кошкой, а может немножко мертвой, а может вовсе — котом. Ты кричишь изнутри, из замкнутого пространства - "слушай,милый, давай уже выйдем на свет!" Но суть этого опыта в постоянстве, в благостной мысли, что тебя как бы нет. Нет, так бывает, ни черта, ни Пана, ни бога, нет и кошки, которая ни жива, ни мертва. Есть крышка, коробка это уже много, это-реально, а остальное, как водится, только слова.

Кто-то сказал,что у кошки всего девять жизней. Послушайте,Кто-то,а кошка умеет считать? Проскальзывает ли в суматохе кошачьих мыслей такая — вот кончилась та, что под номером пять? Быть может, когда открывают рюкзак, переноску, лукошко, когда за шкирятник тащят ответ, выходит к вам обновленная кошка, а в точности той, что попала в мешок уже нет?

Но это всё плоскость кошачьего смысла, иная система координат, у нас же подвешен вопрос-коромысло - жива иль мертва, а не в рай или в ад. И кошка тут, в сущности, не проблема, не в кошке дело, вопрос не в том. Кошку никто не спрашивал - ты бы в науку хотела? Тушкой ли,чучелом - мы разберемся потом. Главное в том, что пока не открыта крышка, пока не сказаны все слова, кошка или,к примеру, мартышка, если так хочется, как бы еще жива.

От топота копыт пыль по полю летит.

Загнанных лошадей меняют на переправе, с чего бы их, собственно, пристреливать? Колбаса из конины, безусловно, деликатес, но где та колбаса и где та конина? А так - "переправа, переправа - берег левый, берег правый", внимательно следим за конями. И - пошла, залётная! И как пошла! А не залетная - не пошла. Она тут, в теньке постоит, отдышится, сигаретку стрельнет, памятуя, что капля никотина убивает лошадь, нервно затянется, задержит дыхание, прикроет глаза, выдохнет и... ничего. То ли лошади пошли не те, то ли никотин надо капать. Как корвалол. Лошадь вздохнет, сделает ещё пару затяжек и скажет - " Какой седок, а?!?! Какой седок!!! Другой на его месте пристрелил бы, на фиг!"

"Им не нужно уже ничего - веры, крови или цветов"

Ни одной осечки. Ни разу. На любую обаятельную, живую, непоследовательную, сбивчивую историю найдется свой шершавый бетон художественной биографии. Чаще всего в нелепых розочках.
Удивительно, как метко льется расплавленный свинец человеческих ожиданий в подготовленную форму общественного мнения.
И им, тем кого уже давно нет, всё равно. Наверно. Отчего же меня так каждый раз цепляет?
Вот и теперь, извините, за неровный почерк.
Хусепе Рибера. Святая Инесса.
Collapse )

(no subject)

Это упражнение на доверие
Выдохнуть, зажмуриться и упасть вниз
Главное ресницами в небо, потому что потом глаза нужно будет распахнуть
Иначе, что за удовольствие падать, не глядя в облака?
Сколько лететь? Не важно. Вот, что за манера наматывать события на шпульки времени, будто варишь яйцо всмятку или опаздываешь на самолет. Вечность лететь. Одну из тех вечностей, что у каждого из нас полные карманы в запасе, как карамелек или осыпавшейся чешуи монеток. Полные пригоршни.
И ещё, тоже важно, чтобы спина была прямая. Нет, сначала-то она само собой, натянется от тяжелого, будто там и не мягкие завитки, а вовсе свинцовая невская зимняя прорубь, затылка до вывернутой стопы. Это от страха и гордости. Привычная рефлекторная реакция, если страшно – выпрями спину, смотри вперед, со всем можно разобраться при одном условии – только не клубочком, только не свернувшись. Покатиться клубок мягкий, шерстяной, теплый, уязвимый под кочку, под колючку, под ребро, под горло и не вздохнуть - не выкрикнуть – весь в пыли, песке и хвое – отплеваться бы. А когда вот так, будто дверь захлопнул и уперся в неё, держа осанку на пяти точках, пристрочив себя вощеной суровой ниткой от затылка через лопатки до пяток к этой невидимой двери, так ничего уже не страшно, потому что за спиной теперь гордость. А гордость в горсть не спрячешь, потому что это же то, что ты придумал про мир и про себя. Пусть это и не правда, но у тебя теперь за спиной дверь и там ты маленький, который всё это себе по ночам рассказал, и ты к нему никакой страх не подпустишь. Ты обещал.
Но это только сначала так, как та самая фанера в полете – ни себе, ни небу, а потом ведь понимаешь – летишь. Потому что сверху облака. Вот поэтому облака важно. А время – нет. Только вечность имеет смысл, а её у тебя – навалом. И вот тут хочется раскинуть руки и падать, как в траву, захлебываясь всем этим синим, белым, голубым, бирюзовым, аквамариновым или черничным со звездами. И тут хочется спину выгнуть ласково, как под ладонь, а нельзя.
Потому что это упражнение на доверие.
Я тебе не доверяю.
Это нужно запомнить намертво. А для этого нужно разбиться.
Чтобы затылком, лопатками, рёбрами, легкими, чтобы до горячего густого клюквенного варенья внутри.
Я тебе не доверяю.
И пока зубы не сведет от холодной завершенности этих слов, придется падать.
Потому что это всего-навсего упражнение. Для закрепления пройденного.

Психиатры в зале есть?

Открываю с утра почту, подношу к губам чашку кофе и застываю, вчитываясь в сообщение от Календарь - Google

" На сегодня неприятностей не запланировано"

Хм, было бы не плохо.

(no subject)

Чем ты старше - тем ты выше,
Чем ты выше - тем ты дальше,
Чем ты дальше - тем ты меньше,
Чем ты меньше - тем ты больше.

Вырастая мы не отрываемся от земли, но забываем, что ходим по ней. Что это не только сырая трава или предательский гололёд, но и трещины на асфальте, забытые клады, разбросанные там и тут обыкновенные сокровища, упоительный хруст тонкой корочки над стылой осенней лужей. Становясь выше мы ни на миллиметр не приближаемся к небу - мы просто забываем о нём. Так, источник разнообразных осадков, по которому иногда показывают звёзды. Что такое на самом деле звёзды мы тоже забываем. Мы не помним, что это алмазные пуговички на небесной наволочке, что это небесные гномики включили фонарики, чтобы дойти в темноте до дома, что это планеты населенные удивительными существами и даже то, что вот та, третья справа - дракон - не помним.
Мы слишком многое узнаем и от этого слишком мало знаем.

Знания о структуре материи заменяют нам твёрдую уверенность в том, что когда я вырасту стану лётчиком. Или принцессой. Или самым храбрым и добрым рыцарем на земле. Маленькие всегда знают самое важное - кто они такие, кем они станут, кого они полюбят,каких вырастят детей и что будут есть на завтрак. И, безусловно, как бы они не лукавили с нами, глупыми взрослыми, именно они, лучше нас прекрасно понимают, что такое хорошо, а что такое плохо.
Когда ты становишься старше ты столько всего узнаешь - алгебра, география, геометрия, физика, химия, интегралы и алгоритмы, что хотели отцы от детей и как именно устроен пони.Отличные высокосортные глубоко научные знания. Только почему то по ночам ты всё чаще грызешь подушку, потому что никак не можешь вспомнить кто ты такой? кем ты хочешь быть? кого ты любишь? и, в конце концов, что бы ты с удовольствием съел на завтрак?
А потом ты становишься совсем старым, небо ложится тебе на плечи и ты лучше видишь землю, тебе вовсе не надо казаться умным и эрудированным, поэтому можно с легким сердцем забыть период полураспада метана , а вместо этого достать со дна своей памяти обкатанные временем голыши фактов -  каким ты хотел стать, где и как жить, кого победить, а с кем дружить и, главное, теперь ты, как в детстве, совершенно точно знаешь - мама и папа тебя любят.

(no subject)

Вот я. Я здесь. Я жду первый снег.

Как лейкопластырь на рану из которой кармином сочится осень.
Промокнет, испачкается, высохнет-сам-отвалится. А осень продолжит кровить.
Осень - нет такого времени года. Вся эта сумятица чувств, сукровица листьев,щедрая мякоть и скулящая щель в одиночное никуда - этого не может быть в календаре.
Горьких яблок, ломких пальцев, что в ярких перчатках, как сорвавшийся с клена расстопыренный лист,озябщего сердца, жмущегося по углам грудной клетки, вдоха-выдоха-до рывка и ты рвешься, рвешься совсем не по линиям пунктира и не там, где точка тире, а как попало, как чужое письмо от близкого человека, как билет на пропущенный спектакль, мелко осыпаясь в стылую лужу первым снегом - этого не может быть написано вот здесь, рядом с 6ое, вторник.
Вот здесь, где 15ое среда, попробуй впиши эту осевшую у порога ржавчину от всех тех замков, что годами висели под мелким дождем или это просто так порыжели чернила, которыми кто-то тысячи раз написал "Прости"? Или нет, всё же "Прощай" или "жди", что за почерк? И кто-то бессильно плюется дождем. Или плачет. Но точно не снег.
И в субботу, субботу, которая какое-то там тоже число осени, запиши что тут сходят с ума. Но так, не надолго, это как остановка перед выходом в парк. И трамвай подождет. Просто, когда тебя вовсе засыпет листьями, когда ты уютно свернешься, когда ты уснешь - раздастся звонок. Первый-третий-последний и гаснет свет, а ты будешь точно знать, что спектакль он без тебя не начнется, ведь театр начинается с вешалки, а кроме тебя тут и повеситься некому. Ведь мало кто умеет правильно висеть - так чтобы голова в небесах, а ноги в тепле - выворотная стопа, натянутый подъем и чтобы домашние тапочки не упали.

Вот это вот - осень. Тридцать какое-то. Время года.
Поэтому мне очень нужен хрустящий снег, тугой как повязка, фиксирующая перелом, который все называют осень. Будет зима. Будем лечить. Заживет.

(no subject)

Пришло время трехмесячного семинара "Жить просто, возможно, мудро". Интонации на ваше усмотрение.

Розовых кустов не случилось, но за это время я посадила три сирени - одну лиловую махровую и две белых. А ещё землянику, базилик, шалфей, мелиссу, душистый горошек и астры. И фасоль. Зачем её перебирать, если можно растить? Одним словом, по-моему,ужасно вредно ездить на бал,если в двух шагах о чем-то грустит озеро и сочувственно шепчется лес.

Да, мы в Валаде. Интернет Билайн , в лучших традициях, "деньги дерет, а корицу жалеет". Читаю почту, много думаю. Традиционно вернусь.